sourceable.net

Алексей Пикулик: Денег на популярную, но неэффективную политику сейчас нет

Когда в Беларуси начнутся серьезные преобразования, в чем уникальность белорусской ситуации и почему результаты проекта «Рефорум» будут востребованы?

Об этом в интервью Thinktanks.by рассказал академический директор Белорусского института стратегических исследований (BISS) Алексей Пикулик.

— О реформах в Беларуси говорят очень много и часто. Представители власти пытаются обнадежить народ, заявляя, что реформ не проводится, представители независимого экспертного сообщества констатируют то же самое, но уже с сожалением. Вместе с тем определенные упрощения  большой белорусской бюрократической машины  происходят постоянно. Так есть реформы или нет?

— Сама постановка вопроса наводит на вот какую мысль: у нас нет публичного языка, на котором мы могли бы говорить о будущем Беларуси. Вы спрашиваете о «реформах», а это понятие в дискурсе белорусской оппозиции, и, частично независимого экспертного сообщества, является романтической утопией: реформы — это когда все берутся за руки и вместе шагают к чему-то очень хорошему через что-то очень плохое. Причем, куда именно шагают, как шагают, под какие марши — это уже не столь важно, это детали, которые только портят незамутненный миф. Важно то, что раз у новых членов ЕС получилось, то получится и у нас.

Для власти же, даже само слово «реформы» является практически ругательством, так как связано напрямую с необилеральной доктриной: «приватизация, реструктуризация, фискальная дисциплина, дерегулирование». Да и дело даже не в теориях, а в живых примерах: для белорусских властей реформы плотно ассоциируются с началом 90-х и примером России, которая тогда оказалась погружена в хаос слабых институтов.

И, исходя из этого, независимые общественные и политические силы никогда в жизни не назовут преобразования, на которые уже давно идет нынешняя власть, «реформами», так трафарет с Бальцеровичем на современные белорусские процессы никак не накладывается. Точно так же нынешняя власть будет идти на институциональные изменения, но называть это как угодно, но не реформами. Да и было бы смешно сейчас, в 2016 году, копировать тот путь реформ, которые прошли страны Центральной и Восточной Европы 25 лет тому назад.

Это я подвожу к мысли о том, что нужны новые термины, и, если мы заменим страшное слово «реформы» на, скажем, «преобразования», «оптимизация», «модернизация», мы уйдем дальше в нашем разговоре. Так вот, отвечая на ваш вопрос, власть идет на преобразования, в том числе и непопулярные. Потому, что денег на популярную, но неэффективную политику сейчас нет. Когда деньги есть, можно позволить крен в сторону популярности за счет эффективности, когда денег нет — корабль нужно выравнивать. Это и происходит.     

  Является ли отправка на дипломатическую должность в Китай помощника президента Кирилла Рудого свидетельством того, что реформаторы во власти утрачивают влияние и позиции?

— Я бы не стал преувеличивать роль советников в определении стратегических решений в Беларуси и делать из подобных перестановок далеко идущие выводы. Мы, безусловно, соскучились, по сложной публичной политике, и, конечно же, велик соблазн увидеть в ротации талантливых прогрессивных молодых людей во власти борьбу прогрессивных реформаторов с консерваторами. В общем, мне не нравится сама категория «реформаторы во власти», я сомневаюсь в том, что эта группа существует или когда-либо существовала именно как группа с каким-либо значительным влиянием на принятие решений.

На одном из мероприятий вы говорили, что ситуация в Беларуси, обусловленная отсутствием реформ, не имеет аналогов в мире. Что у нас особенного?

— Про мир, очевидно, было сказано в пылу полемического задора, хотя и это можно было бы обосновать. Но давайте упростим. Беларусь уникальна в рамках постсоветского пространства, как самой моделью, так и своей траекторией развития.

Примерно в 1995 году наша страна нащупала альтернативу болезненной для общества и опасной для власти политической и экономической либерализации: этой альтернативой стала сложная интеграционная игра с Россией, которая давала около 20% от ВВП Беларуси. Президенту удалось превратить политическую риторику во вполне конкретные деньги, не пожертвовав, по сути,  какими-либо национальными интересами. Эти деньги и сыграли функцию хороших болеутоляющих. Да и модель уникальна: это симбиоз госкапитализма, социализма, рынка, вертикальной структуры управления, неконкурентной политики и существенной общественной поддержки. На фоне этой сложной экономической моделиначали появляться конкурентоспособные сектора экономики, то ли благодаря чему-то, то ли вопреки.

И теперь, когда заморозка от болеутоляющих проходит (а мы не мумифицировались), есть отличная возможность посмотреть на достижения тех, кто с начала 90-х честно искал себя, и придумать модель будущей Беларуси. На публичном языке. В нейтральных концепциях. Но это очень нужно.

 Что должно произойти, чтобы реформы в Беларуси действительно начали проводиться?

— Серьезные преобразования начнутся тогда, когда у власти не останется альтернатив, иначе бездействие может стать роковым для самой власти. Пока есть надежда на то, что Россия или Запад смогут помогать поддержке статус-кво в Беларуси, ничего существенного не будет. Так, урезание костов и экономия.

— В конце сентября на Белорусском форуме «Расширяя горизонты: инвестиции, финансы, развитие»BISS планирует представить результаты исследования «Разработка предложений реформ, направленных на модернизацию законодательства в сфере государственного управления».  Можно ли хотя бы тезисно обозначить, о чем будет идти речь? Каковы шансы, что эти предложения будут услышаны?

— Во время второго дня форума будут обсуждены результаты работы семи групп, которые были сформированы в рамках проекта  «Рефорум». Шансы, что мы будем услышаны? Самые высокие. Просто потому, что мы предлагаем то, от чего невозможно отказаться: мы вносим аргументированные предложения и предлагаем наш анализ ситуации. И тем самым мы создаем не только пространство, но и публичный язык для диалога.

Поделиться: