Конец эксперимента: что стало с белорусской экономикой при Лукашенко

12 сентября 2020
Ярослав Романчук, Forbes.ru
Экономика

Став президентом Беларуси летом 1994 года, Александр Лукашенко пообещал поднять с колен госпредприятия и доказать истории, что советский социализм эффективнее, чем демократия и рыночная экономика.

Шестая пятилетка грозит стать для этого эксперимента роковой.

Когда Лукашенко пришел к власти, экономика Беларуси была на дне постсоветского институционального хаоса. Гиперинфляция, несбалансированный бюджет, свободное падение белорусского рубля, бедность и неспособность государства выполнять свои базовые обязательства — вот такую страну принял первый президент. Однако худшее было позади: большинство постсоветских и восточноевропейских стран уже набили шишки, наработали опыт системных трансформаций. Прошел первый шок гиперинфляции и обнуления советских вкладов.

Сначала Лукашенко пригласил на ключевые посты мягких рыночников: премьер-министром стал банкир Михаил Чигирь, главой Нацбанка — профессор Станислав Богданкевич. В 1994–1995 годах они сбили макроэкономический пожар, но затем их программа была отвергнута в пользу традиционных госплановских решений. Молодой президент не доверял столичным интеллектуалам. Он решил строить то, что знал сам по свой совхозной деятельности.

Первые годы президентства давались Лукашенко с большим трудом. Инфляция оставалась высокой, до стабилизации слабого «зайчика» (так называли белорусский рубль) было далеко, а финансы предприятий поразил кризис неплатежей и бартерных схем. Если осенью 1995 года была введена в обращение купюра 50 000 белорусских рублей (на тот момент чуть меньше $4,5), то к концу первого президентского срока белорусы увидели купюру достоинством уже 1 млн белорусских рублей. После деноминации 1 января 2000 года она превратилась в тысячерублевую. Спустя год купюра в 10 000 белорусских рублей стоила меньше $7.

Но к концу 1990-х годов удача не просто улыбнулась Лукашенко, а крепко и надолго его обняла. Воспользовавшись российским дефолтом 1998 года, белорусские производители активно работали по бартерным, зачетным схемам по поставкам электроэнергии: «Газпром» и РАО «ЕЭС России» поставляли в Беларусь свои товары и услуги, а в качестве оплаты через сеть коммерческих структур получали товары ее предприятий по заниженным ценам — это шло в зачет долгов страны за поставки энергоресурсов. Номенклатурно-силовые группы Беларуси и России осваивали «серые» и полулегальные схемы поставки импортных товаров в Россию через территорию Беларуси. Именно они стали главными выгодополучателями долгоиграющей интеграции наших стран. «Нефтяное проклятие» России и Беларуси для них стало нефтяным благословением. Белорусские НПЗ перерабатывали дешевую российскую нефть, а затем через нефтетрейдеров Беларуси и России продавали нефтепродукты в Европу по рыночным ценам.
С 1994 по 2005 год Беларусь удвоила ВВП в долларовом выражении с $15,11 млрд до $30,22 млрд. Такой успех был обеспечен в основном за счет восстановления поставок белорусских товаров на российский рынок, прежде всего продукции машиностроения, химической промышленности, металлов и, конечно, удобрений, а также за счет экспорта нефти и нефтепродуктов в Европу в первой половине 2000-х годов. Затем в стране наступил уникальный период: всего за три года ее ВВП вновь удвоился — до $60,8 млрд в 2008 году. В среднем без проведения рыночных реформ, при доминировании госсектора и в режиме торгового протекционизма экономика Беларуси в 2000-е годы росла на 7% в год.

Беларуси повезло сразу на нескольких критически важных направлениях. Вместе с Россией она получила значительную выгоду от торговли энергоресурсами. Практически не имея своей нефти, она превратилась в нефтяной эмират: нефтегазовый интеграционный грант со стороны России в отдельные годы достигал 15% ВВП. Одновременно резко вырос глобальный спрос на товары традиционного белорусского экспорта — удобрения, металлы, химические товары, транспортные средства, продовольствие. Крупные государственные промышленные заводы в режиме щедрых государственных преференций и дешевых ресурсов обновили производственные мощности и быстро поднялись на волне регионального и мирового бума.

Эти предприятия также оказались бенефициарами высокой инфляции, поскольку могли кредитоваться в белорусских рублях по искусственно заниженным ставкам. В 1994-2000 годах цены в Беларуси росли в среднем на 520% в год, с 1994 по 2019 год включительно ее экономика входила в топ-20 самых неблагополучных в мире по инфляции. Доступ к дешевым рублевым кредитам под 3–10% годовых — при инфляции в 7–10 раз выше — имело и белорусское правительство. Таким образом и сами власти, и их коммерческие фавориты оказались бенефициарами высокого инфляционного налога.
Ярослав Романчук, Forbes.ru
Поделиться: