Андрей Казакевич: Перемены наступят, возможно, нам придется немного подождать

24 января 2021
Радио Свабода, перевод Thinktanks.by
Политика

Что будет с белорусской революцией дальше? Вернутся ли массовые протесты? Что должно произойти, чтобы режим ушел?

На эти и другие вопросы вопросы «Свободы» ответил директор института «Политическая сфера», доктор политических наук Андрей Казакевич.

- Два месяца назад мы говорили об условиях возможного ухода Лукашенко. В январе заводы работают, есть деньги на ОМОН, награждены верные офицеры, поддержка России гарантирована. Как вы думаете, что изменилось за это время?

- Прошло два месяца, мы наблюдаем спад протестной активности. Это связано с неблагоприятной погодой. Репрессии также усилились. Но протестный потенциал остается очень высоким.

Проблема легитимности и доверия к власти, имиджа правоохранительных органов как минимум за всю историю независимой Беларуси остается. Нельзя даже сказать, что все внутри системы довольны -  нет повышения зарплаты бюджетникам. Нет очевидной выгоды для тех, кто боролся с протестами, я имею в виду второй эшелон, гражданских лиц. Их работа неудобная, люди стали хуже относиться к ним.

Однако я придерживаюсь мнения, что перемены наступят, возможно, нам придется немного подождать.

- Похоже, вооруженное меньшинство может бесконечно подавлять народ за деньги тех же людей. А непослушные - в исправительно-трудовых лагерях, про которые нам уже говорил голос, похожий на голос одного из замминистра внутренних дел. Вон Северная Корея находится практически в полной блокаде. На Кубе зарплата составляла пять долларов в месяц, а режим длился 50 лет. За что зацепиться оптимисту? Почему Беларусь - это не Куба или Корея?

- Однако на Кубе и в Северной Корее большинство поддерживает режимы. Трудно найти примеры, когда меньшинство удерживается у власти с помощью военной силы. Разве те режимы, которые существовали 50 лет назад. Пожалуй, последний очевидный пример - Бирма или некоторые режимы в Африке.

Вы правильно сказали, что Беларусь - это не Куба или Северная Корея. 

Наша страна гораздо более открыта и вынуждена обращать внимание на то, что о ней говорят на Западе и в России.

Что касается оптимизма ... Я говорю, что система так или иначе изменится. Это не обязательно будет изменением снизу. Так или иначе, ей нужно найти какие-то социальные группы, которые ее поддерживают.

Если у вас нет легитимности, это требует больших финансовых вложений, снижает эффективность работы и возможности заработка. Это снижает мотивацию людей работать на госслужбе, на государственных предприятиях. Мотивация бизнеса к инвестированию в страну снижается, и в нее приходит иностранный бизнес. Это постоянное уменьшение возможностей получения внешнего финансирования. Мало кто хочет финансировать страны с нестабильными политическими системами.

Кстати, впервые с 2008 года (когда Беларусь начала открываться) Европейский банк реконструкции и развития прекращает реализацию проектов в Беларуси.

Также на востоке все неоднозначно. 

Денег, которые дает Россия, явно не хватает, и нет ощущения, что их поток оттуда увеличится.

Решение всех этих проблем без разрешения политического кризиса, на мой взгляд, невозможно.

- В окружении Светланы Тихановской говорят, что весной большие марши вернутся. Я с ужасом думаю о тысячах людей, избитых милицией летом и осенью прошлого года. Будем футуристами и попробуем предсказать события ближайших шести месяцев. Вернутся большие протесты или нет?

- Я думаю, что активизация протестной активности будет, в том числе на региональном уровне. Будут попытки совершить большие марши. Однако осенью акции были разогнаны из-за нехватки людей. Успех милиции в воспрепятствовании демонстрантам и разгоне митингов был намного меньше, когда людей было действительно много.

Я так думаю, рассуждая по аналогии. Мы помним 1996 год, когда была мобилизация, которая длилась до 1999 года. Количество людей уменьшилось, но акции продолжались. Правда, действия полиции были менее жестокими, но, тем не менее, и тогда не всем было комфортно идти на митинг.

Так что я думаю, что все равно что-то произойдет. Тем более, что экономическая и политическая ситуация не урегулирована.

Но это сложно предсказать. Ведь никто не мог предположить, что произойдет это масштабное, эпохальное событие в истории Беларуси - протестные акции 2020 года, которые длились три месяца в очень большом масштабе.

Есть еще одно явление - появление новых медиа и падение рейтингов государственного телевидения.

Но остается вопрос, приведет ли протест к изменениям, потому что механизм этих изменений - неочевиден.

- Насколько важным будет внешнее давление? Можем ли мы надеяться, что Запад усилит экономическое и политическое давление на Беларусь в 2021 году после рождественских праздников, развертывания вакцинации и выхода из режима изоляции?

- Санкции 2020 года довольно чувствительны. Белорусские власти рассчитывали на проекты Европейского банка реконструкции и развития и Европейского инвестиционного банка. Очевидно, сотрудничество со Всемирным банком будет прекращено.

Добавьте к этому спад туризма в результате пандемии и политического кризиса. Людей будет намного меньше. А туризм в 2019 году дал около 250 миллионов долларов.

Это экономическое давление может быть даже более чувствительным, чем дипломатическое.

Но дипломатического давления, видимо, ожидать не стоит, если не произойдет новой эскалации репрессий и увеличения числа политзаключенных.

Однако санкции, введенные в прошлом году, должны работать в этом году.

Соответственно, властям может потребоваться внутриполитическая деэскалация и национальный диалог, без которого будет сложно найти внешние ресурсы даже у России, не говоря уже о Западе. Все это невозможно без стабилизации внутриполитической ситуации.


Подписывайтесь на нашу рассылку Thinktanks.by, а также на страницы сайта Белорусских исследований в :
(Telegram https://t.me/thinktanksbyy),
(Instagram https://www.instagram.com/thinktanks.by/),
(Facebook https://www.facebook.com/thinktanks.by)

Поделиться: