Беларусь - страна идущая против тренда

19 марта 2021
Александр Даутин, Thinktanks.by
Политика

Беларусь — страна-парадокс. В 90-е годы прошлого века, когда абсолютное большинство бывших соцстран Европы продвигалось по пути демократизации и рыночных реформ, она не удержалась на нем и трех лет.

Во второй половине 90-х гг. персональная власть Лукашенко заметно укрепилась и консолидировалась — его называли «последним диктатором в Европе».

Сейчас же небывалый в стране подъем в борьбе за демократию происходит на фоне явного ее отступления во всем мире, а авторитаризм заметно укрепился.

Об этом говорится в исследовании «Беларусь: движение против течения». Его автором стал профессор Высшей школы экономики, сотрудник Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Андрей Заостровцев.  

В исследовании сообщается, что в 90-е годы, когда экономические преобразования и модернизация в постсоветских странах были весьма популярны, Беларусь сделала в области экономических реформ очень мало. В 1999 г. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) подводил итог десятилетию экономических преобразований в бывших социалистических странах (1989–1998). Каждая из стран получала оценки в диапазоне от 1 (отсутствие изменений или минимальные изменения по сравнению с исходным состоянием) до 4+ (достижение стандарта развитых индустриальных стран с рыночной экономикой). Оценки Беларуси были одними из худших, практически на уровне Туркменистана.

Различия с Литвой

Андрей Заостровцев считает, что отсутствие стремления к реформам, например, по сравнению со странами Балтии, было обусловлено расхождениями, в том числе и историческими.

Как пишет российский экономист, экономика соседних Балтийских стран на момент краха социализма находилась в схожем с Беларусью положении. Разве что масштаб проблем там был меньше в силу не столь высокой степени индустриализации и привязки к военно-промышленному комплексу СССР. Однако это — чисто количественное различие не могло быть решающей причиной столь глубокого расхождения политико-экономических траекторий.

В отличие от литовцев, латышей и эстонцев жители Беларуси в массе своей не только не ощущали себя покоренным, насильно вырванным из своей цивилизационной среды народом, но, напротив, ассоциировали себя с советскими людьми. Если Балтийские страны были под властью СССР, то БССР и была СССР в том смысле, что не отделяла себя от него (не было видения «мы и СССР», было видение «мы — СССР»).

Как пишет автор исследования, сталинские репрессии на присоединенных к СССР в 1939 году землях не были хаотичным процессом: они были сознательно направлены на те слои населения, которые в большей степени, чем другие, являлись носителями социального капитала западной цивилизации.

Они предназначались для облегчения так называемой институциональной агрессии: замены институтов правового общества на институты силового социального порядка. Репрессии  объединяют судьбы Беларуси и Балтийских стран, хотя их масштаб в первой больше, а следовательно, влияние на будущее развитие сильнее.

Огромные потери были понесены Беларусью в ходе Второй мировой войны. Только жертвами нацистского геноцида стали 1 845 000 человек, из них 755 000 — жертвы Холокоста.

Если оценить потери этнических белорусов, то они составят 1 077 000 человек, или 15 % от их довоенного числа.

В послевоенные годы в республике наблюдался рост населения (с 7 709 000 в 1950 г. до 10 189 000 в 1990 г.). При этом он не сопровождался существенным сокращением доли белорусов в национальной структуре союзной республики. Она в 1990 г. составляла 77,9 %, на втором месте были русские (13,2 %), на третьем — поляки (4,1 %).

Без языка и религии

В 1990 г. белорусский язык получает статус государственного. А далее наблюдается очень важное отличие от Литвы.

В 1995 г. на референдуме, в котором приняли участие 64,8 % избирателей, 83,3 % от числа проголосовавших поддержали придание русскому языку статуса второго государственного. В то время национальное движение, представленное Белорусским народным фронтом (БНФ) «Возрождение», активно протестовало против этого. Однако, как видим, успеха не добилось.

Вопрос о языке не столь несущественен, как может показаться на первый взгляд. Язык формирует нацию. И хотя есть прецеденты, когда во многом утратившие собственный язык нации в результате замены его на имперский добивались государственного суверенитета (Ирландия, Черногория), они остаются исключениями в Европе.

В большинстве случаев распад европейских империй приводил к образованию национальных государств с единым государственным языком (даже демократические Чехия и Словакия разошлись во многом по языковой причине).

Белорусский разрыв между родным языком и языком семейного общения свидетельствует о том, что больше половины тех, кто считает себя белорусом по критерию «родного» языка, владеют им хуже, чем русским. Поэтому отсутствует естественная необходимость глубокого освоения белорусского языка как условия занятия абсолютного большинства рабочих мест, оно оказывается экономически неоправданным (издержки в форме потерь времени выше потенциальных выгод), что резко контрастирует с положением дел в той же Литве.

В результате язык не может стать цементирующим нацию фактором.

На этой проблеме споткнулся БНФ, когда отстаивал единство государственного языка. И в целом ориентировался на белорусскую культурную общность. Если в Литве движение с похожей программой («Саюдис») одерживало одну политическую победу за другой, то высшим достижением БНФ стали 37 мест из 345, завоеванных на выборах в Верховный Совет БССР в 1990 г.

Если продолжить сравнение с Литвой, то следует обратить внимание, что католичество невольно было там религией национального сопротивления (как и в Польше). Ничего подобного в Беларуси не наблюдалось. Современные исследования показывают, что 73 % белорусов считают себя православными, 12 % — католиками, 12 % связаны с другими конфессиями.

Православие (тем более что оно представлено приходами РПЦ) не в состоянии работать на суверенную государственность. Скорее, наоборот. Надо помнить, что РПЦ есть, по сути, идеологическое ведомство Кремля.

Что же касается католиков, то лишь 42 % из них объясняют свою религиозную идентичность привязкой ее к национальной/семейной культуре. В результате религиозной раздробленности и относительной слабости западных ветвей христианства религиозный фактор не смог служить спаивающей основой движения за независимость.

По имеющимся социологическим опросам, еще сравнительно недавно белорусы характеризовались отсутствием экономической инициативы, массовой политической индифферентностью и пассивностью.

Тем неожиданнее для многих наблюдателей оказался тот огромный выброс протестной социальной энергии, который имел место в 2020 г. и не сошел на нет и в январе 2021 г. Однако и здесь страна оказалась в противофазе с мировыми трендами.

Дело в том, что небывалый в республике подъем в борьбе за демократию происходит на фоне явного ее отступления во всем мире. Таким образом, белорусы очень долго ждали и предприняли попытку «бархатной революции» как раз тогда, когда массовое демократическое движение почти полностью затухло (недавно оно было подавлено в Гонконге), а авторитаризм заметно укрепился. Заголовки годовых докладов различных экспертных центров, оценивающих состояние демократии, говорят сами за себя. Об этом же свидетельствуют и приводимые ими данные.

Третья волна автократии

Автор приводит в пример «Доклад о демократии» 2020 г. из проекта «Разнообразие демократии». В нем отмечается, что впервые с 2001 г. автократии оказались в большинстве: они представлены 92 странами, в которых проживает 54 % населения. Еще 35 % населения Земли проживают в автократизирующихся странах. После прохождения пика в 2012 г. среднее глобальное значение Индекса либеральной демократии опустилось до уровня 2002 г. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что как главные страны G20, так и все регионы мира охвачены «третьей волной автократизации».

Создатели проекта «Переходные страны» констатируют всю ту же тенденцию к автократизации постсоциалистических государств (в обзор включены 29 стран Восточной Европы и бывшего СССР). В докладе 2020 г. осталось только 10 демократических стран против 15 в докладе 2010 г.

Эти тренды, говорится в исследовании, немаловажны для Беларуси, поскольку так называемый эффект домино (однонаправленные политико-экономические изменения, охватывающие одну страну за другой) чаще всего наблюдается в «странах общей судьбы». Это справедливо и для «бархатных революций» на рубеже 90-х гг. прошлого века, ознаменовавших слом социалистической системы в Восточной Европе; и для «арабской весны», когда в ряде арабских стран был брошен вызов правящим автократам.

Однако такой же эффект, по всей видимости, присущ и движению в обратном направлении, — автократизации. Впрочем, поддержка антиавтократического движения в Беларуси со стороны демонстрирующей автократические тенденции Польши не становится слабее по причине наличия таковых. Для Беларуси, как увидим, решающее значение имеет позиция России с ее все усиливающимся режимом «консолидированной автократии».

Беларусь вышла из СССР, а СССР из Беларуси

Подводя некоторые промежуточные итоги, можно констатировать, что Беларусь не удержалась на старте постсоциалистических преобразований и очень быстро скатилась в автократическую систему, консервирующую огосударствленную и не дающую рыночных стимулов экономику. И на рубеже XXI в. ряд необходимых для рыночной экономики институтов не существовал или был очень слаб. В то же время в последнее десятилетие XX в. в мире доминировала тенденция к демократизации политической жизни и либерализации экономики. Беларусь же шла против течения. Причина такого положения дел не сводится к наследию советского периода. Сравнение Беларуси и Литвы позволяет сделать вывод, что корневая причина их столь значительного расхождения после распада СССР заключается в том, что первой, в отличие от второй, после краха Российской империи не удалось сформировать свою национальную государственность. В результате в конце XX в. не Беларусь вышла из СССР, а СССР из Беларуси: вместо опоры на традицию имела место как бы вынужденная попытка создать государство практически с нуля, которая привела к появлению слабого, автократического и зависимого от России государства.

При вступлении в третье десятилетие XXI в. в Беларуси четко обозначилось массовое стремление сбросить постсоветский автократизм и сформировать правовое государство. Однако теперь Беларусь в этом своем стремлении снова идет против тренда — в этот раз глобального смещения в сторону автократизации. Данное обстоятельство, конечно, не способствует преодолению главного дефицита страны — дефицита свободы.


Подписывайтесь на нашу рассылку Thinktanks.by, а также на страницы сайта Белорусских исследований в :
(Telegram https://t.me/thinktanksbyy),
(Instagram https://www.instagram.com/thinktanks.by/),
(Facebook https://www.facebook.com/thinktanks.by)

Поделиться: