Что представляет собой белорусская культура в эпоху позднего Лукашенко?

08 апреля 2021
Общество

Новый Купаловский театр, образовавшийся после распада прежней труппы, творчество группы «Галасы ЗМеста», претендовавшей на участие в «Евровидении» — это тоже белорусская культура?

Или это суррогаты, которые предлагают обществу вместо того, что было?

Газета «Белорусы и рынок» задала эти вопросы культурологу Вацлаву ОРЕШКО и художнику Алексею КУЗЬМИЧУ.

Вацлав ОРЕШКО: Художественная культура просто деградирует

— После развала Советского Союза белорусская культура получила в наследство схему, в соответствии с которой она подразделяется на культуру специальную, признанную, поддержанную властями, и культуру андеграундную или подпольную, которая развивается более-менее свободно. Поскольку период свободы в Беларуси был недолгим, то за время правления Лукашенко мало что изменилось.

Андеграундную культуру 90-х годов нельзя назвать подпольной, потому что в то время она была развита, высокого качества, практически доминировала. Но культура не может все время существовать в подполье. Мы в первую очередь говорим о такой вещи, которая называется художественная культура — это театр, музыка, живопись. Без поддержки, просто без зрителя художник эффективно существовать не может, он должен иметь определенный жизненный комфорт, несмотря на все легенды о бедном художнике. Поэтому, пока общество не изменится, культура в Беларуси будет стагнировать. И сейчас наблюдается именно стагнация культуры.

Культура, к которой мы привыкли в 90-е годы (у нас даже был такой фестиваль  «Королевство Беларусь»), высокая культура андеграунда уже не так популярна, не так развита. Художественная культура в Беларуси просто деградирует, потому что уровень официальной культуры всегда невысок, а в нынешних условиях он, что называется, упал ниже плинтуса.

Показательна в этом плане ситуация с Купаловским театром. Я как человек с театроведческим образованием могу сказать, что белорусский театр не блистал никогда, особенно в последние годы. А после распада нормальной труппы Купаловского театра он, по сути, вообще перестал существовать. То, что делают на его базе сейчас, — просто пародия на театр. Добровольно это никто смотреть не будет. Ведь на премьерный показ «Павлинки» людей собирали по разнарядке, спущенной по предприятиям и учреждениям. То есть мы возвращается в худший вариант советской эпохи.

То, что культуре нужна свобода, что культура протестует, это аксиома. Культура всегда, даже при самом демократичном обществе, несколько отрывается от него. Но сейчас такая ситуация, когда практически нечему и не от чего отрываться, и потому неподпитанное общественной поддержкой, общественным успехом искусство потихоньку увядает.

Сегодняшний конфликт в обществе во многом имеет черты культурного конфликта, то есть это конфликт двух культур и еще в большей степени — конфликт разных поколений, что и делает этот конфликт массовым, я бы даже сказал вирусным. Каждый гражданин младше 55 лет ощущает себя чуждым для общества, для того государства, которое было выстроено, как он считает, старшим поколением. Но такой конфликт не порождает революций, не порождает смены политического режима. Это бунт, по сути это большой молодежный бунт, который, как всегда, заканчивается ничем. Конечно, бунты приводят к некоторым изменениям, но радикальные политические изменения маловероятны.

На этом фоне никакая высокая культура не рождается. Песни, которые люди поют на улицах, или созданные новые произведения, к сожалению, не восполнят пустоту в культуре, в искусстве, образовавшуюся за прошедшие годы.

Конечно, культуре нужна свобода. Даже не просто свобода — нужно другое общество, общество, которому она интересна, общество, которое готово платить за нее деньги. Пока у нас всего этого нет, и я не ощущаю, что в ближайшее время такие условия появятся.

Алексей КУЗЬМИЧ: Искусство рождается в сопротивлении

— Сегодня идет идеологическая война. Различная пропаганда с обеих сторон бьет друг друга, кусает, колет. Один фронт — бело-­красно-белый, другой — красно-зеленый. Это противостояние, война, а на войне, как известно, все средства хороши. Поэтому художники (я имею в виду всех творческих людей, не только художников, которые пишут кистью, но и театралы, музыканты, поэты, писатели) где-то сознательно, где-то нет поддаются идеологической повестке и во многом превращают свое искусство в пропаганду идей, которые взяты на вооружение как инструмент для реализации идеологических повесток: для смены власти — со стороны оппозиции, и удержания власти — со стороны правящего режима.

Сейчас мы имеем искусство, которое, с одной стороноы,  задавлено. Свободного проявления искусства, институционального искусства быть не может, оно невозможно вне регламента, который устанавливается на физических площадках. Но с другой — мы имеем такие возможности его свободного проявления, как партизанинг, аукционизм, граффити. Эти виды искусства сами по себе являются протестными и никогда не употребляются в формате белого куба, то есть в галерее. Именно этими формами сейчас художник может открыто выражать свою позицию и минимизировать риски быть посаженным в тюрьму или подпасть под какие-то санкции.

Несмотря на то, что я делаю политическое искусство, я вижу себя вне идеологического контекста. Но многие сознательно или бессознательно очень сильно погружены в политическую повестку. Например, отвергают те направления искусства, которые находятся за рамками их представления о морали и аморальности, правильности или неправильности политических взглядов. Или представляют их как не искусство. Но в то же время нужно понимать, что в Купаловском театре остались признанные актеры, например народная артистка Беларуси Мария Захаревич, старейший актер труппы народный артист СССР Геннадий Овсянников. Вряд ли разумно было бы списывать их со счетов и перечеркивать все их заслуги в искусстве, раз они остались на стороне власти и не поддерживают бчб-протест. Спрашивается, чем тогда бчб-протест будет отличаться от авторитаризма нынешней власти?

Естественно, это искусство. Точно так же, как и группа «Галасы ЗМеста». Как и большинство белорусов, прежде я ее никогда не слышал, буквально на днях первый раз увидел в новостях «Евровидения». Да, это искусство, потому что в современной парадигме, если человек заявляет себя художником, а свою работу называет искусством, значит, это искусство. Другой вопрос: хорошее это искусство или плохое?  В этом пусть разбираются критики. Но это искусство, идеологически ангажированное, оно оформляет повестку власти для укрепления ее позиции, для продвижения ее интересов. Сейчас искусство вообще используется как инструмент для продвижения интересов бизнеса. Например, Белгазпромбанк проводил раньше различные художественные салоны. Понятно, что Виктор Бабарико готовил себе платформу, с которой он может выйти как кандидат в президенты с готовым электоратом в среде молодежи, хипстеров и прочих продвинутых людей. А группа «Галасы ЗМеста» и нынешний состав Купаловского театра находятся на службе государства, которое использует их как инструмент для удержания власти. К сожалению, приходится констатировать, что романтически-­возвышенное слово «творец» снизошло до уровня обслуги.

Безграничной свободы в принципе быть не может: где находится общество, там присутствует власть, которая всегда пытается монополизировать и регламентировать различные права, например насилие, чтобы иметь возможность управлять обществом. Но если свобода находится посередине, как в Беларуси (не так, как в Северной Корее, где ее практически нет, и не так, как в любой демократической стране), то появляются хорошие предпосылки для развития искусства.

Мне кажется, искусство рождается в сопротивлении. Во время выборов произошел настоящий взрыв искусства (хорошего или плохого — вопрос другой), мы увидели огромное количество новых имен, новых работ, новых поисков и решений. Что это, если не потенциал роста?


Подписывайтесь на нашу рассылку Thinktanks.by, а также на страницы сайта Белорусских исследований в :
(Telegram https://t.me/thinktanksbyy),
(Instagram https://www.instagram.com/thinktanks.by/),
(Facebook https://www.facebook.com/thinktanks.by)

Поделиться: