Дмитрий Крук о том, может ли Беларусь пойти по пути «азиатских тигров»

28 июня 2021
Дмитрий КРУК, старший научный сотрудник BEROC, «Белорусы и рынок»
Экономика

Для авторитарных и тоталитарных режимов свойственно опираться на какую­-либо большую идею. В координатах идеологического спектра ее содержание и направленность могут существенно разниться.

Возможна даже претензия на то, чтобы вывести большую идею за традиционные идеологические рамки, обосновывая ее, например, некими религиозными, цивилизационными, культурными или геополитическими концепциями.

Ключевая задача большой идеи — обеспечить притягательность для части общества. Наличие значимой общественной поддержки — крайне важный элемент для поддержания устойчивости авторитарных режимов. Но в последние 50—60 лет в этой извечной конструкции часто становится значим еще один элемент — притягательность и привлекательность экономической составляющей.

После второй мировой войны многие страны смогли обеспечить бурный рост, который привел к кратному увеличению благосостояния их граждан. На этом фоне обеспечить восприятие авторитарной модели лишь на основе идеологических, культурных или геополитических элементов, без привлекательной экономической составляющей, намного сложнее. Тезис о том, что перспективами благосостояния нужно пожертвовать в угоду вышеприведенным элементам, труден для восприятия. Особенно, если речь идет о странах и обществах, которые либо имеют опыт относительно приемлемого уровня благосостояния, либо страна не настолько закрыта, что сохраняется возможность для сопоставления себя с другими странами.

В современной Беларуси, полагаю, налицо зияющая дыра в обосновании существующего порядка с помощью какой-либо большой идеи. В течение последних 30 лет для латания этой бреши на первый план выходил то один, то другой элемент. Причем примерно до 2012 года именно экономическая составляющая зачастую выступала таким фронтменом. Если смотреть лишь на сухие цифры, то действительно, в 1995—2011 годах Беларусь демонстрировала относительно привлекательные экономические результаты.

Но на фоне стагнации последних 10 лет говорить об экономических успехах не приходится. Это ведет и к ухудшению восприятия будущих перспектив благосостояния. На основе опросов и косвенных данных можно полагать, что при условии сохранения текущего социального порядка сегодня в обществе доминирует весьма печальная картина будущего.

На таких исходных позициях, в условиях глубокого политического кризиса сегодняшние власти, как мне представляется, интенсифицируют поиск способов латания идеологической бреши. пока этот процесс, скорее,  не централизован, а представляет собой интуитивную реакцию и спорадическое «нащупывание» элементов большой идеи в разных областях. В рамках этого тренда все отчетливее проявляются очертания и апелляции к условно азиатскому пути развития. Под ним в первую очередь подразумевают период развития так называемых четырех азиатских тигров (Гонконг, Сингапур, Тайвань, Южная Корея) в 60—70-х годах прошлого века. Ряд схожих черт в логике развития можно отыскать в 80—90 годах в Китае. Но в данном контексте его стоит исключить в качестве базы для сопоставления, хотя бы из-за несопоставимости масштабов.

Главная отличительная черта азиатского пути развития — доминирующая роль государства. В экономике государство выступало как своеобразный прогрессор: оно формировало и обеспечивало развитие крупных фирм и целых отраслей, которые становились локомотивом для всей экономики. Распространенным инструментом для этого было создание специальных экономических зон, технопарков или особых условий для фирм и отраслей, находящихся под патронажем государства.

Экономическая состоятельность была одним из ключевых факторов среди «азиатских тигров», что позволяло обосновывать и оправдывать всесильное государство. Жесткий авторитаризм, политические репрессии, нарушение прав человека — другая, не менее важная, но менее притягательная грань того периода в рамках азиатского пути.

Фокусируясь на экономической составляющей азиатского пути, берусь утверждать, что в части достижения сопоставимых экономических успехов для Беларуси он заведомо нереалистичен. Внутренние и внешние условия, в которых реализовывался азиатский путь, несопоставимы с условиями сегодняшней Беларуси. Ниже приведены десять важных характеристик ранних  стадий развития «азиатских тигров» (60—70-е годы) и показано, что практически ни один из них не сочетается с условиями сегодняшней Беларуси.

Огромный технологический разрыв относительно передового рубежа

На начальных этапах «азиатские тигры» в экономическом плане представляли собой, можно сказать, «голое поле»: без технологий и кластеров конкурентоспособности. Технологический разрыв такого рода можно относительно легко сужать на основе инвестиций в основные фонды (концепция технического прогресса, воплощенного в капитале). В чистом поле инвестиции практически в любые производства, требующие лишь базовых свойств труда, дадут всходы.

В сегодняшней Беларуси технологический разрыв с передовым барьером значительно ниже, и сузить его можно лишь незначительно — эксплуатируя технический прогресс, воплощенный в капитале. Подобный подход у нас уже пытались реализовать в период модернизации 2009—2014 годов. Вопреки крупным инвестиционным затратам сколь-либо значимого прогресса в производительности в масштабе страны не последовало.

Очень низкий стартовый уровень благосостояния

Благосостояние «азиатских тигров» составляло лишь 5—6 % от уровня передового рубежа. Это обусловливало большой запас прочности дешевизне труда как ключевому фактору конкурентоспособности. Благосостояние сегодняшней Беларуси — около 30 % от передовых стран. При такой исходной позиции потенциал дешевого труда как фактора конкурентоспособности ограничен.

По данному критерию Беларусь сравнима с «азиатскими тиграми» не 60—70-х  годов, а образца 90-х. Как раз в этот период логика и принципы их экономического и политического развития стали принципиально меняться.

Доминирование сельского населения

Производительность сельского хозяйства была весьма низкой, особенно по сравнению с промышленностью, выраставшей в чистом поле. Это классический случай двухсекторной экономики, когда легко достигнуть прироста производительности, перераспределяя трудовые ресурсы из низкоэффективного сектора в более эффективный. Другим словами — переселяя людей из деревни в город. И в таких кампаниях, как масштабное переселение, государству есть где развернуться. Поэтому авторитарные государства весьма любят этот относительно простой и эффективный трюк.

В Беларуси он реализовывался еще в 30—70-х годах, во времена СССР. Потенциал такого простого инструмента у нас в стране уже полностью исчерпан.

Ограниченность прав работников и низкая социальная защищенность

Типичные для 60—70-х и первой половины 80-х годов характеристики «азиатских тигров»: низкая распространенность профсоюзов, их де-факто минимальные права и влияние, ограниченная база пенсионной системы и низкие в соотношении с заработной платой пенсии.

По ряду критериев в Беларуси имеет место следование этим образцам. Но тем не менее некоторые базовые функции белорусская система соцобеспечения и защиты трудовых прав выполняет, так что значимая часть общества в Беларуси вряд ли будет готова принести в жертву азиатскому пути еще какую-то часть «соцпакета».

Низкая межстрановая мобильность населения

Вследствие значимых барьеров для миграции в мире, культурных особенностей, относительной закрытости обществ, ограничений в благосостоянии эмиграция из «азиатских тигров» была мизерной. Это обусловило практически полную замкнутость рынка труда пределами страны. Другими словами, жители этих стран практически не имели альтернатив для работы, реализации своих знаний, умений, навыков.

Сегодняшняя Беларусь существует в принципиально других стандартах межстрановой мобильности труда: уехать работать в другую страну относительно просто. Кроме того, постепенно нивелируются многие внутренние барьеры для международной миграции: культурные, образовательные и др. В связи с этим уже сегодня на многих сегментах рынка труда белорусские фирмы вынуждены конкурировать с иностранными. Это означает, что модель с относительно низкой привлекательностью для работников, например ставка на конкурентоспособность трудоемких отраслей за счет низкой оплаты труда, может быть отвергнута и блокирована ими посредством миграции.

Опора на внешний спрос

У «азиатских тигров» внешний спрос и способность экспортировать товар не только были «верховным судьей» жизнеспособности отдельных производств и отраслей, но, по большому счету, предопределяли траекторию развития всей экономики. Для поддержки экспорта использовались многочисленные инструменты, в том числе неконвенциальные. Но они задействовались лишь до тех пор, пока давали результат в виде роста экспорта. Поддержка же хронически убыточных, неконкурентоспособных на внешних рынках производств была моветоном. Все прочие соображения долго, практически до 90-х годов, приносились в жертву ключевому принципу внешней конкурентоспособности.

В Беларуси велик общественный запрос на сглаживание социальных диспропорций. Поэтому опереться на внешний спрос без обострения социальной напряженности, в принципе, вряд ли возможно.

Если сузить фокус лишь к сегодняшним белорусским реалиям, то нынешние власти демонстрируют твердую приверженность практикам управления экономикой через призму директивного управления отраслями. Вероятно, для них это ценность сама по себе. То есть роль верховного судьи в вопросе о том, что в экономике перспективно, а что нет, они предпочитают возлагать на себя. В результате реализация механизма азиатского пути развития в их исполнении видится маловероятной, поскольку приводит к принципиальному противоречию.

Благоприятная внешняя среда

В 60—70-е годы темпы развития мировой экономики были очень высоки по историческим меркам, а интенсивность конкуренции на большинстве рынков весьма низкой. В отношении большого количества товаров, которые только появились или усовершенствовались благодаря прорывным инновациям (транспорт, промышленное и бытовое оборудование), спрос многократно возрос, а предложение только подстраивалось под его масштаб. Это идеальная ситуация для производителя, особенно новичка: нужно думать лишь о том, как произвести, а с продажей проблем не будет. Более того, при бурно растущих рынках даже уровень издержек порой уходил на второй план.

Сегодня ситуация в мировой экономике принципиально иная. В текущем десятилетии рост — один из наиболее слабых в послевоенную эпоху, а интенсивность конкуренции на подавляющем большинстве рынков очень высока. Времени на раскачку и запаса прочности для накапливания умений, навыков путем learningbydoing на глобальных рынках у производителей практически нет. Чтобы там закрепиться, нужна изначально сильная позиция в производительности, а также эффективный план по ее наращиванию.

Наличие в распоряжении инструментов торговой политики

Вопреки тому, что ключевая ставка «азиатских тигров» была на экспорт, в 60—70-е годы они защищали свой внутренний рынок и конкурентоспособность своих экспортеров высоким уровнем тарифов, а также другими инструментами торговой политики. Другими словами, эти экономики были открыты для экспорта товаров и притока капитала, но закрыты для импорта и оттока капитала. Полноценное открытие этих экономик произошло уже преимущественно в 90-х годах.

В распоряжении ключевым инструментом торговой политики — таможенным тарифом — Беларусь ограничена Единым таможенным тарифом ЕАЭС. Другие инструменты торговой политики также в основном регламентируются договором о ЕАЭС. Определенная степень свободы сохраняется лишь во влиянии на движение капитала. Но при нынешнем статус-кво в потоках капитала, связанных с Беларусью, отдача от использования таких инструментов невысока.

Относительно мягкие финансовые ограничения

Для всех «азиатских тигров» важную роль на ранних этапах развития сыграли прямые иностранные инвестиции. Они были одним из ключевых конечных источников финансирования инвестиций в основной капитал. Позднее имел место и значимый приток в эти страны капитала в других формах. Ключевая причина инвестиционной привлекательности этих стран — в совокупности пункты, приведенные выше.

В отношении сегодняшней Беларуси можно констатировать, что как минимум в Европе она является одним из аутсайдеров в привлечении ПИИ. Даже при самых оптимистичных посылах относительно политических и социальных трендов развития в отношении инвестиционной привлекательности будет иметь место инерция. И рассчитывать на смягчение соответствующих финансовых ограничений в среднесрочной перспективе вряд ли можно.

Культурные и ценностные установки

Эти характеристики во многом находятся за рамками научного аппарата экономической теории, поэтому их использование всегда имеет оттенки спекулятивности. Тем не менее, опираясь на выводы исследований в других социальных науках, можно полагать, что конфуцианский ценностный базис, в соответствии с классификацией Инглхарта-Вельцеля, стал важным фактором восприятия государства как прогрессора.

В сегодняшней Беларуси ценностные установки в отношениях с государством в большей мере мигрируют в направлении приоритета индивида. Весьма сомнительно, что сегодня большая часть белорусского общества, в принципе, может воспринимать государство как проводник развития.

Полагаю, что для тех, кто искренне верит в перспективность азиатского пути для Беларуси, а по собственному опыту могу сказать, что это довольно распространенное явление, приведенные аргументы заставят хотя бы умерить очарование и посмотреть на него критически. Более того, приведенные аргументы наталкивают на еще один важный вывод. Пока обстоятельства этому благоприятствовали, «азиатские тигры» шли своим путем, описанным выше. Но когда обстоятельства изменились (новый внешний фон, возросший уровень благосостояния), их путь развития претерпел кардинальные изменения. Со второй половины 80-х — в 90-х годах эти страны перестроились на развитие, в первую очередь опирающееся на человеческий капитал. Государство перестало быть всесильным, руководящей и направляющей силой развития. Этот период характеризуется демократизацией, расширением прав и свобод людей, как экономических, так и политических и социальных. Так что если и вести речь об опоре на чужой опыт, то в развитии «азиатских тигров» внимания для сегодняшней Беларуси заслуживает именно этот период, а не 60—70-е годы.

Но стоит сделать еще одну оговорку. Полагаю, что в ряде случаев приведенные аргументы не произведут никакого впечатления, поскольку зачастую отсылка на бренд азиатского пути используется, исходя из «прагматичных» соображений. То есть брендом можно козырять, чтобы улучшить восприятие экономических перспектив для Беларуси, тем самым оправдывая политическую действительность. Полагаю, у таких «прагматиков» есть осознание, что декларируемая цель экономического рывка нужна сугубо для декларации. Ну а с ее достижением — уже как получится. Реальную ситуацию в этом случае, скорее, характеризует осовремененная японская метафора: у самурая нет цели, только путь.

Двигаясь по азиатскому пути прагматичным образом, задействуя соответствующие инструменты, на какой-то период можно «подтолкнуть» экономику к росту. В этом случае активизируется ноу-хау позднего СССР в виде «экономики нулевого цикла». Пока осуществляются инвестиции и стройка, позиционируемые как успешные в будущем, это, в любом случае, стимулирует экономическую активность. Любые расходы на строительство и прочие капитальные затраты влекут повышение спроса на продукты и услуги смежных отраслей.

Проблемы начинаются, когда нулевой цикл завершен и визуализируются вопросы и сомнения относительно отдачи на осуществленные инвестиции. В этом случае приходится решать соответствующие проблемы и отвечать на неудобные вопросы. Но есть альтернатива. Можно начать новую стройку и новый инвестиционный цикл. Ведь в этот раз будет иначе, и он точно будет успешен!

Дмитрий КРУК, старший научный сотрудник BEROC, «Белорусы и рынок»


Подписывайтесь на нашу рассылку Thinktanks.by, а также на страницы сайта Белорусских исследований в :
(Telegram https://t.me/thinktanksbyy),
(Instagram https://www.instagram.com/thinktanks.by/),
(Facebook https://www.facebook.com/thinktanks.by)

Поделиться: