Дмитрий Крук: Корректнее вести речь об ослаблении экономического алармизма и пессимизма

29 сентября 2022
Дмитрий Крук, «Белорусы и рынок»
Экономика

Суждения о состоянии белорусской экономики и ее перспективах сегодня существенно разнятся. Ключевые макроэкономические индикаторы указывают на тяжелый кризис в национальной экономике.

По итогам нынешнего первого полугодия потери выпуска по сравнению с пиковым уровнем II квартала 2021 года составили около 6 %. По итогам III квартала потери выпуска (относительно пика II квартала 2021 года) составят около 8 %. В уровнях это означает откат выпуска к значениям второго полугодия 2017 года. Вдобавок к рецессии быстрыми темпами растут цены. Инфляция, в годовом выражении, находится в диапазоне около 20 %, что является антирекордом последних шести лет. 
Но при этом в последние месяцы распространен нарратив, мол, не все так плохо в экономике. Например, свежие опросы BEROC домохозяйств и фирм констатируют, что и те и другие, во-первых, относительно умеренно оценивают текущую экономическую среду. Во-вторых, по сравнению с весной значимо улучшились их ожидания.

Между индикаторами и ощущениями
Нестыковке между картиной на основе макроэкономических индикаторов и ощущениями экономических агентов сегодня уделяется много внимания. Отчасти заслуженно. Например, самоощущения и ожидания домохозяйств и фирм — один из важных факторов их поведения. Поэтому улучшение уверенности и ожиданий потребителей и производителей при прочих равных будет оказывать позитивное воздействие на экономическую активность.

Но важность этой нестыковки не следует и переоценивать. Во-первых, природа того, что сегодня иногда (и, полагаю, ошибочно) трактуется как оптимизм фирм и домохозяйств, вероятно, в том, что не сбылись наихудшие ожидания, сформированные весной. Но «не настолько плохо, как могло быть» не означает «хорошо» и перехода в зону экономического оптимизма. Настроения и ожидания по-прежнему оказывают преимущественно сдерживающее влияние на экономическую активность, но в меньшей степени, чем весной. Поэтому корректнее было бы вести речь об ослаблении экономического алармизма и пессимизма.

Во-вторых, предполагаю, что эта нестыковка очень недолговечна. Думаю, что по мере привыкания к рецессионной среде эталоном для оценки вновь будет становиться «привычный» уровень доходов, а не тот, который мог бы случиться при экономическом армагеддоне. Более того, новый опыт — проседание выпуска и доходов на фоне относительной финансовой стабильности и крепкой внешней позиции — ослабит распространенный стереотип о том, что обменный курс является главным индикатором здоровья экономики.

Совокупность факторов
Для понимания текущей экономической конфигурации и будущих перспектив важно рассматривать в совокупности перечень ключевых факторов, влияющих на экономическую активность. Наиболее важным из них в последние полгода являются санкции и порождаемые ими экспортные и прочие сопутствующие шоки. Вопреки тому, что в полную силу санкции заработали с июня, соответствующий экспортный шок достиг максимального масштаба в апреле. В марте — апреле физический объем экспорта составлял примерно 65 % от среднего уровня 2021 года, а в июне — уже около 75 %, то есть дно в физобъеме экспорта, вероятно, уже пройдено. Наиболее вероятным объяснением этого является частичное восстановление объема экспорта нефтепродуктов, а возможно, и калийных удобрений.

Но национальная экономика существует не в вакууме из одних санкций. Помимо них, на нее сегодня воздействуют и другие мощные факторы, многие из которых оказывают стабилизирующее воздействие.

Во-первых, это резко возросшая ценовая конкурентоспособность белорусских производителей. Ее уровень сегодня является рекордным за 10 лет, он сопоставим с уровнем 2011–2012 годов, который сложился в результате резкой девальвации. Возникновение такой ситуации обусловили специфические факторы: высокие цены на внешних рынках; низкие цены для Беларуси на энергоносители; разнонаправленная реальная динамика белорусского рубля — значительное обесценение к российскому, некоторое удорожание к доллару и евро; сдерживание, в том числе административными методами, внутренних цен, что увеличило разрыв между ценами в Беларуси и России. 

Во-вторых, влияние внешних шоков на экономику частично амортизируют госпредприятия. Многие из них, испытывая экспортный шок, тем не менее в меньшей степени урезают издержки, особенно на труд. Поэтому заработная плата на многих из них проседает слабее, нежели диктует логика финансового менеджмента. На уровне всей экономики это становится своего рода плотиной, которая ограничивает влияние внешних шоков на внутренний спрос. 
В-третьих, усиливается стимулирующее воздействие на экономику монетарной и фискальной политики. 

Перспективные траектории
На горизонте нескольких месяцев описанная диспозиция может сохранять устойчивость. Поэтому до конца 2022 года наиболее вероятным видится следование по проторенной траектории затянутого погружения в рецессию. По итогам года это будет означать потерю около 8,5 % выпуска (по сравнению с пиком II квартала 2021 года) или около 5,5 % спада в целом за 2022 год по сравнению с 2021-м. Инфляция в этом случае будет по-прежнему около 20 %.

Но на чуть более длительную перспективу — до 2023 года — разброс возможных сценариев остается очень широким. Пока наиболее вероятным видится дальнейшее погружение в рецессию, по крайней мере в начале 2023 года, а затем экономика будет колебаться вблизи достигнутого дна. Но ощутима и вероятность перескока на худшую траекторию. Соответствующими триггерами могут стать, например, раскручивание инфляционной спирали, исчерпание финрезервов госпредприятий, ухудшение внешней ценовой конъюнктуры, глобальная рецессия, девальвация в России, углубление спада в России. Справедливости ради следует отметить, что сохраняется и некоторая вероятность перескока на рельсы ускоренной стабилизации и восстановления. Такой сценарий может стать актуальным, например, при нахождении возможностей восстановления экспорта нефтепродуктов и калийных удобрений, росте интенсивности мер поддержки от России. 

Но, полагаю, очень важно учитывать, что даже лучший из описанных сценариев очень плох по сравнению с тем, как развивалась бы экономика без войны и санкций. И он же просто ужасен по сравнению с гипотетическим сценарием, который предполагает, что в Беларуси не было потерянного десятилетия 2012–2022 и страна на протяжении этого времени росла бы весьма скромными (для страны со средним уровнем дохода) темпами около 4 % в год. В этом случае выпуск и доходы были бы примерно в полтора раза выше, нежели они могут быть в рамках наилучшего из актуальных сегодня сценариев на 2022–2023 годы.

Дмитрий Крук, «Белорусы и рынок»


ThinkTanks.by может не разделять мнение авторов исследований и публикаций.

Поделиться: